Противник законопроекта о домашнем насилии объяснил свою позицию

Законопроект о профилактике семейно-бытового насилия получился на редкость скандальным. Сторонники и противники пишут друг на друга заявления в правоохранительные органы, выходят на митинги, угрожают в соцсетях… Юрист Игорь Понкин, автор нашумевших экспертиз по делу Pussy Riot и фильму «Матильда», дал на проект закона свое заключение профильному комитету Госдумы. Логика г-на Понкина весьма показательна для стороны, которая всеми силами противится принятию законопроекта о домашнем насилии.

Справка «МК». «Сейчас есть два варианта законопроекта. Первый от 1 октября 2019-го года принадлежит депутату Госдумы Оксане Пушкиной и нескольким другим разработчикам, в частности, в работе над ним принимали участие Мари Давтян, Руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия, и Александр Кошкин, юрист Фонда поддержки пострадавших от преступлений. Несмотря на то, что текст документа не засекречен, найти его в Интернете крайне сложно. На него и давал правовое экспертное заключение Игорь Понкин.

Вторая версия законопроекта была размещена на сайте СФ 29 ноября 2019-го года для общественных обсуждений. До этого его никто не видел и никто о нем не знал.

Список авторов второй инициативы не указан. Рабочая группа по проекту собирается принимать отзывы и замечания к нему до 15 декабря в связи с «активной дискуссией», заявила вице-спикер Совфеда Галина Карелова, затем решат вопрос о внесении документа в Госдуму.

Со второй версией авторы первой категорически не согласны. Они считают, что примирение сторон, о котором в ней говорится, недопустимо.

Нет и защитных предписаний: запрет преследования, запрет приближаться. В этой редакции наказание за нарушение защитного предписания предусматривает только административную ответственность».

«Необратимые последствия для государства»

— Игорь Владиславович, вокруг обсуждения законопроекта столько эмоций, споров, конфликтов. Что, на ваш взгляд, в нем хорошего и что — плохого?

— По моему мнению, Законопроект об основах системы профилактики домашнего насилия в Российской Федерации обладает колоссальным количеством дефектов, которые в случае его принятия могут вызвать необратимые последствия для государства. Одним из его основных недостатков является разрыв между декларируемыми целями и истинным содержанием.

— Почему именно ваш комитет занялся его оценкой? А не Комитет по делам семьи, например?

— Я — член Экспертного совета при Комитете Государственной Думы по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений. Председатель комитета Сергей Гаврилов поручил мне дать правовую оценку первого из вариантов законопроекта.

Дело в том, что его доминантная часть посвящена деятельности некоммерческих организаций, и наш комитет не мог обойти его стороной. Модели защиты семьи, которая нам предлагается, не существует даже в пресловутой Скандинавии с их социальными службами, изымающими детей у родителей.

В России хотят создать некий кластер некоммерческих организаций, которые смогут зарабатывать на принудительном вторжении в семьи. Перечень этих НКО, посредством которых, по моему мнению, будут продвигать свои бизнес-интересы, не определен, требования к ним не прописаны, единственный критерий допуска — указать в своем уставе, что организация занимается профилактикой семейно-бытового насилия.

Согласно законодательству России, общественные организации можно создавать в том числе без регистрации юрлица. То есть трое типов на улице, среди которых могут быть бывшие уголовники, педофилы, психопаты, сектанты, создают НКО «Рога и копыта» и тут же наделяются колоссальными государственно подобными репрессивными полномочиями осуществления общественного контроля над семьями. В законопроекте прописано, что они получат возможность понуждать органы власти сопровождать их деятельность.

Вариант законопроекта в том виде, в котором он был представлен, дает абсолютнейшую свободу произвола, не связанную никакими процессуальными рамками. Я убежден и доказываю в своем заключении, что так вторгаться в дела семьи аморально и безнравственно в любом случае. Даже если мы допустим туда только психологов, это все равно будет противоправно, потому что разрушает внешние рамки семьи, нивелирует конституционные права на приватность.

— Но основная проблема заключается в том, что сегодня в полиции не желают принимать заявления от пострадавших от домашнего насилия женщин. Возможно, законодатели просто хотят заставить правоохранительные органы выполнять свои функции?

— Скажу больше, это общая беда. Можно прийти в отделение по поводу угона машины или хулиганства в подъезде, и вас так же проигнорируют. Хотя на сегодняшний день существуют все уголовно-процессуальные инструменты, чтобы дать подобным делам ход.

Если речь идет о преступнике, который наносит побои, причиняет вред здоровью жены и детей, на это есть соответствующие статьи Уголовного кодекса, если они не работают, так давайте пытаться это исправить.

Но ведь законопроект не о том, что полиция бездействует. Он о создании организаций, которые получат полное право вмешиваться в семейно-бытовые отношения.

СМИ кричат, что у чиновников огромное количество полномочий в сфере контроля и надзора. Премьер Медведев заявляет, что чуть ли сотни тысяч норм подлежат отмене как переизбыточные. А здесь мы наделяем чудовищной властью некий круг невесть кого. Их вмешательство может коснуться всех и каждого. Потому что понятие насилия даётся обширное. Под эту категорию, физического, психологического, экономического насилия в сфере семейных отношений может попадать все, что угодно.

Например, в статье 2 данного законопроекта написано, что психологическое насилие, то есть умышленное унижение чести и достоинства, может быть применено в том числе и к домашним животным. То есть за формальную угрозу кошке, что она получит тапком под хвост, если еще раз сходит мимо лотка, можно также понести ответственность.

— Но прежде всего, в роли абьюзеров выступают российские мужчины.

— Это так. Права мужчин, которые изначально без разбора предстают в уничижительном виде негодяев и насильников, безусловно, будут нарушены. Выданным охранным ордером жене, мужу будет запрещено подойти к своим близким, детям, его оторвут от семьи. Никому не интересно будет гасить конфликт, примирять стороны. Притом что в вопросе домашнего насилия мы и так имеем гендерные перекосы, о которых умалчивают. На самом деле по данным статистики мужчины страдают от него не меньше, чем женщины.

— А как же 14 000 убитых женщин в год, о которых везде говорят?

— Это вопрос не ко мне, как к эксперту. Могу только отметить, что речь идет о многократном превышении истинных данных. Следовательно, кому-то выгодно называть столь ужасающие цифры.

— Однако отрицать, что физическое насилие в наших семьях есть, тоже нельзя.

— Да, и это плохо, это неправильно, мы должны категорически этому препятствовать. Но тут размытые определения. У меня в соавторстве выходили статьи и разделы книги по юридическому понятию такого явления как боль. Это одна из самых недостаточно исследованных и мало объясненных категорий. Боль чрезвычайно субьективна. В сфере паллиативной помощи: что человек назовет болью, то и презюмируется как боль; в паллиативе мы ощущениям пациента доверяем. Но автоматически переносить этот подход на семейные отношения невозможно. Иначе получим простор для злоупотреблений. Трехлетний ребенок метнулся на проезжую часть, мама схватила его за руку, пытаясь остановить, ребенок заплакал, это основание, чтобы отобрать малыша у родителей, которые сделали ему больно?

 

— А что в законопроекте говорится по поводу декриминализации домашних побоев?

— Он совершенно не об этом. Но по поводу декриминализации скажу. В 2016-м году я убежден, что мои и профессора Кузнецова заключения сыграли роль в отмене вносившихся изменений 116-й статьи УК.

Впервые в истории России в качестве субъекта преступления был определен коллективный субъект преступления «семья». Колоссальнейшее количество дефектов было в этой норме, просуществовавшей лишь полгода и, слава богу, утратившей силу, в частности родитель ударил ребенка по ягодицам за провинность — и понес уголовную ответственность, такие дела действительно возбуждались. Сосед, совершивший то же самое с чужим ребенком, наказывался лишь административно. Это же абсурд.

— Кто станет финансировать деятельность НКО, о которых вы упоминали?

— Подразумевается как прямое финансирование из бюджета, так и грантовое. Если некоммерческая организация не получила финансирования, естественно, что она постарается взыскать расходы на свое содержание с якобы причастных к совершению домашнего насилия структур и лиц.

Как защититься семьям в случае оговора, клеветы, заведомо ложных доносов, неправомерного вторжения, потому что «кому-то что-то показалось»? Сколько случаев, когда соседи нарочно жалуются, будто дети сверху слишком громко кричат?

Теперь это может стать поводом для преследования родителей. Тем более, что в проекте закона прописано, что оказание помощи несовершеннолетним и недееспособным лицам, может быть, и недобровольным. То есть никто не будет спрашивать разрешения у детей, спасать их или нет. Надо понимать, что, когда речь идет о конфликтах внутри богатых семей, ни один представитель НКО на пушечный выстрел туда не сунется. Прежде всего захотят влезть в семьи с низким и средним достатком — то есть основную массу населения России.

— С бедных-то что взять?

— К ответственности, прежде всего финансовой, попытаются привлечь тех, кто может быть причастен к надуманному насилию в его расширительном толковании. В первую очередь это медицинские работники, которым станет вменяться, что они вступили в преступный сговор с родителями, не уследили, не увидели, не донесли, что, к примеру, у ребенка обнаружился синяк. Пойдут миллионные иски в здравоохранение, образование, социальные службы…

Так называемые социальные услуги, которыми, согласно законопроекту наделяются эти некоммерческие организации, обязательны. Более того, если вы посмели оскорбить непрошеных гостей, то есть высказать свои оценочные суждения, вызванные их поведением, то могут вменить еще и иск.

— Но в ответ на жалобу можно написать свою жалобу.

— Правильно. И станут писать. Суды будут завалены, без работы не останутся ни юристы, ни психологи. Количество частных обвинений по статье 128.1 «Клевета» УК РФ, количество сломанных частей тела незваных пришельцев, необоснованных вторгающихся в чужую жизнь, смею предположить, зашкалит. Скачок настоящего насилия вырастет экспоненциально. Ведь существует понятие самозащиты нарушенных прав.

В этом законопроекте, подменяющим собой кодексы, изначально заложен беспредел. Им можно спровоцировать колоссальное социальное возмущение.

В обществе есть несколько видов нормативных порядков. Есть государственное право. Есть иные нормы, помимо права, например, нравственность и мораль, традиции. Семья — это самостоятельный субьект с собственными установлениями. Никому не позволено вторгаться в нее и все крушить.

Только представьте себе, чем может закончиться, если лица нетрадиционной ориентации вдруг явятся в кавказскую семью и потребуют жить по их правилам? А если атеисты захотят насильно втиснуть в свои рамки религиозную семью? Станут игнорироваться конституционные нормы, международные гарантии, неприкосновенность частной жизни…

— Домашнее насилие — это ведь не только про отношения мужа и жены, но и родителей, и детей. Насколько я понимаю, в законопроекте предполагается, что если дети решат, что родители их обижают, то могут написать на них заявления, получить охранные ордера, и папы с мамами даже не узнают, где искать своих отпрысков…

— Уже были случаи, о них писали и в СМИ, про то, как органы опеки, явившись в многодетные семьи, заявляли: раз у вас нет апельсинов в холодильнике, то вы плохие родители, мы заберем у вас детей. Если хотите, чтобы в доме были апельсины, то в рамках отпущенного бюджета купите их сами. Давайте перенимать позитивный зарубежный опыт, но не дефектный, критикуемый в Совете Европы, в части необоснованного изъятия детей в Скандинавии.

Права ребенка только в редчайших случаях онтологически ограничены от прав остальных членов семьи, в остальном неотделимы. Если есть явный криминал, конечно, с ним нужно бороться. Но тут получается, что в случае пореза на руке врачи предлагают сразу ампутировать всю конечность.

Мы видим несообразность репрессивных мер заявляемому благу — вторжение непонятных персонажей, привлечение ими на свою сторону полиции, опеки, даже если родители выйдут из этой схватки победителями и вернут своих детей, это будет пиррова победа. Потому что в оклеветанной семье навсегда поселится страх.

Если подобный закон будет принят, он поставит под угрозу сам институт существование семьи, но при этом не позволит решить ни одну ее настоящую проблему. Потому что каким образом станут склеивать обратно давшие трещину отношения, этого в нем, увы, нет. Как нет и того, как защититься от настоящего домашнего насилия. На фоне желания заработать оно просто ушло на задний план.

                                                                                                                                       Екатерина Сажнева

Из досье «МК»: Игорь Понкин.

«В биографических данных Игоря Понкина значится, что он — доктор юридических наук, член экспертного совета при Комитете развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений, экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ.

В свое время он проводил экспертизу по делу Pussy Riot, которую, например, представители Санкт-Петербургского союза ученых назвали «экспертизой в карательном стиле».

Книгу Дэна Брауна «Код да Винчи» Игорь Понкин посчитал «вызовом христианам», произведением, унижающим достоинство множества людей.

В 2017 году г-н Понкин подписал экспертное заключение по фильму «Матильда» Алексея Учителя (сценарию и трейлерам картины) — результаты именно этой экспертизы Наталья Поклонская передала в Генпрокуратуру.

Экспертное заключение на проект закона «Об основах системы профилактики домашнего насилия в РФ» Игорь Понкин выполнил по поручению главы комитета Госдумы Сергея Гаврилова — координатора межфракционной группы по защите христианских ценностей (запомнившегося тем, что после того, как он посидел в кресле спикера парламента Грузии, разразился международный скандал, а также высказыванием о протестах в Екатеринбурге против строительства храма в сквере: «Пирожки в сквере заканчиваются Одессой и тоталитарными режимами».

В заключении Игоря Понкина по законопроекту о домашнем насилии, в частности, говорится: «Обязательно следует принимать во внимание то, кто именно проводит и поддерживает этот законопроект, прикрывая его правозащитной риторикой, риторикой будто бы защиты несчастных страдающих из-за домашнего насилия женщин.

Это всё те же лица и организации, что агрессивно выступают за отмену совершенно правомерного правового запрета пропаганды гомосексуализма детям в России, стремясь превратить детей в живой товар для педофилов, создать условия для безнаказанного и свободного массового совершения в отношении несовершеннолетних детей развратных действий в интеллектуальных формах, растления детей».

Еще одна цитата: «У жены не может быть никакой «половой свободы» в отношении своего мужа и от своего мужа, у мужа не может быть никакой «половой свободы» в отношении своей жены и от своей жены».

В данный момент ни один из предполагаемых вариантов законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия не внесен в нижнюю Палату Парламента. Публичные обсуждения продолжаются по всей России.

Читайте также: Законопроект о домашнем насилии дополнился поправкой о примирении с агрессором