«Ни армянам, ни азербайджанцам». К чему готовятся в Степанакерте

Крещение под огнем
Архиепископ Арцахской (Нагорно-Карабахской) епархии Армянской апостольской церкви Паргев Мартиросян завершает очередной пастырский визит в бомбоубежище. На картонной коробке, заменившей алтарь, лежат ризы, стоят свечи. Паргев — знаменитость, о нем писали журналисты, говорил исследователь конфликта Томас де Ваал. На почтительное внимание к своей персоне реагирует очень спокойно: да, тот самый Паргев, что с того.

Перейти в фотобанк
«В 90-е годы, в первую войну, многие тоже приходили к вере, свидетельствовали о чудесах, — рассказывает он. — Сейчас у призванных 18-19-летних ребят возникает желание креститься, и мы их крестим. Если задаем вопрос: «А может, после войны?», они отвечают: «А вдруг погибнем? Лучше христианином, а не абы кем». Вы наверняка знаете — крещение в Армении большой праздник, приглашают много гостей, пышно обставляют».

Тем не менее Паргев не считает, что война — какое-то особое время для верующего:

«Христианином быть сложно. В любой ситуации». С большей охотой он говорит о том, что называет чудесами. «Дрон-камикадзе вошел в капот машины нашего дьякона и не взорвался. Представляете? Есть и другие чудеса: не детонируют реактивные снаряды», — заметно воодушевляется архиепископ.

Беженцы, которых навещал Паргев, ужинают и собираются спать. В подвале они уже долго, от чужого внимания устали, от разговора отказываются. Мир равнодушен к их судьбе, слова ничего не исправят. Только оптимистка Надя вспоминает дружбу с азербайджанцами в Баку, где она жила и училась. Но в Карабахе мир настанет — разве что случится чудо. Наверное, одно из тех, о которых так много знает владыка Паргев: кто-то вдруг со стороны прекратит спор за регион.

«Так, чтобы Карабах не достался ни армянам, ни азербайджанцам. Можно так? — с надеждой спрашивает она. — А сейчас чем это все кончится — не знаю».

Ее соседка молча заваривает кофе. Она была учительницей в Джебраильском районе. Его в 1993-м заняла армия непризнанной Нагорно-Карабахской республики. Азербайджанцы, составлявшие большинство, бежали. Район стал боевым трофеем маленького самопровозглашенного государства, которое не появилось ни на одной официальной карте мира. Здесь стоял гарнизон НКР, подруга Нади работала там учительницей: преподавала химию и биологию детям военных. В октябре 2020-го азербайджанская армия отбила Джебраил.

Перейти в фотобанк
«В чем была, в том и уехала», — она трогает строгую блузку, шелковый шарф и брюки, которые больше подходят, конечно, для школьного класса, а не для походного быта подвала. Где жить дальше, учительница не имеет ни малейшего представления. О завтрашнем дне она не думает, будущего для нее пока нет.

Босяки-волонтеры
Улицы Степанакерта погружены в темноту: не работают столовые и рестораны, во многих домах не горят окна. Светомаскировка соблюдается сама собой — оставшиеся в городе приходят домой с дежурств только переночевать. Дверь в кафе прикрыта, то, что внутри кто-то есть, выдает узкая щель света. На полу, на столах — пакеты с едой и вещами. На барной стойке — АКС. В кафе двое «посетителей»: зал со столиками и креслами для них теперь как дом.

«Мы — босяки, брат, бродяги по жизни», — радуются гостям волонтеры. Представиться отказываются: «Мы родились и выросли в Третьем участке, брат. Это такой особый район в Ереване. Его называют криминальным».

Posted by Tanya/Posted ago